Как сделать чтобы зуб не болел



Прошедшей в осеннюю пору в Москве началась реформа здравоохранения: Власти столицы заявили о масштабной ликвидации поликлиник и сокращении докторов и медсестёр. Медики протестовали, но это не повлияло на замыслы городского управления. Уже в феврале 2015 года департамент соцзащиты отчитывался об увольнении более 8 тысяч медработников. В новом и не в полной мере классическом выпуске рубрики Как всё устроено столичный доктор анонимно поведал The Village о последствиях реформы и проблемах системы здравоохранения.

О реформе здравоохранения

Я поддерживаю сущность реформы здравоохранения, но реализация не радует. Государство желает поделить все койки на две категории — те, каковые находятся в городских поликлиниках, и социальные. Первые предназначены для лечения острых, тяжёлых больных, людей, которым нужна специализированная помощь. Предполагается, что в данной части должна быть сконцентрирована вся мощь медицины, лучшие кадры и хорошее оборудование. Социальные койки, со своей стороны, предназначены для лечения больных с обострением хронических болезней. Помимо этого, власти желают сократить стационарное обслуживание в Москве, дабы в городе было больше амбулаторной помощи. Да и то да и то — совсем верные шаги, так устроена медицина в развитых государствах. Неприятность только в том, что ни одно из этих звеньев в России не работает.

Система здравоохранения должна быть таковой. Первый уровень — амбулаторно-поликлиническое звено, которое занимается диагностикой и лечением несложных и понятных случаев или долечиванием больных из стационаров. Доктора на этом уровне должны быть высококлассными профессионалами , привычными с различными областями знаний. Помимо этого, у них должна быть техвозможность провести больному большое количество обследований. Второй уровень – стационарное звено. В нём необходимо лечить пострадавших в экстренных обстановках — к примеру, ДТП, инфаркт миокарда — и подбирать терапию для важных хронических патологий. На этом уровне должны работать узкие эксперты, каждому из которых необязательно владеть широкими знаниями, а достаточно помощи друг друга.

В России всё с ног на голову: амбулаторно-поликлиническое звено не работает, а занимается профанацией. Там имеется блестящие доктора, но в целом в это звено набирают экспертов по остаточному принципу — пожилых людей, необразованных либо не повышающих свою квалификацию, докторов с негативными факторами, выпивающих сотрудников. Не везде как раз так, но такова неспециализированная обстановка.

Помимо этого, в поликлиниках не хватает диагностических средств. В моей профессии громадное значение имеет магнитно-резонансная томография. Это недорогое изучение — 3 тысячи рублей за МРТ позвоночника. Но в случае если поликлиника делает его безвозмездно, то ожидать возможно и месяц, люди умирают в этих очередях. У пожилого человека смогут быть деньги на изучение, но время от времени он просто не понимает, что имеется возможность сделать его платно.

Именно на этом уровне эксперты совершают большое количество диагностических ошибок, проявляя и неосторожность, и халатность. Доктора поликлиник отправляют больных дальше по звену и кладут в стационар тех, кого не нужно. Помимо этого, у медиков большое количество идиотской работы, они заполняют тонну бумажек. Это и свидетельство нетрудоспособности, которое занимает большое количество времени, и написание рецептов, которое должно быть автоматизировано. В итоге у докторов в поликлиниках мало времени на больных, им мало платят и у них нет мотивации.

Как сделать чтобы зуб не болел

Наряду с этим на стационары тратят большое количество необоснованных средств, по причине того, что имеется категории больных, которым нереально отказать в госпитализации, не смотря на то, что она им не нужна. К примеру, пожилые люди. Имеется кроме того таковой термин — лечь прокапаться. Для того чтобы быть не должно, это не санаторий. В стационар нельзя класть человека, дабы он просто полежал и прочистил сосуды, как говорят бабушки.

Пожилым людям, напротив, по большому счету лучше в стационаре не находиться. Старичок, которого в поликлинике, может погибнуть практически от всего. От того, что туалет на большом растоянии находится и он разламывает ногу по дороге в том направлении. От того, что окно открыто и он подхватывает простуду. Пожилые адаптированы к своей среде, их оттуда лучше не извлекать, а микроклимат учреждения — инфекционный. В случае если человек в 92 года сломал шейку бедра, его лучше лечить дома.

Если бы у нас была обычная амбулаторная помощь, многие старики лежали бы дома и, возможно, выживали бы лучше. Сталкиваясь с этими больными, я пробую осознать, имеется ли у родственников больного возможность развернуть стационар на дому, отыскать платную медсестру. При необходимости всё возможно сделать дома — кроме того УЗИ и рентген. И в случае если я вижу, что родственники смогут это сделать, я отправляю пожилых больных на лечение домой, там они выживают чаще, чем в поликлинике. Но стационары раздуты, на них направляют лишние деньги, каковые возможно было бы израсходовать на хорошее оборудование и зарплаты докторам.

Пожилым людям, напротив, по большому счету лучше в стационаре не находиться. Старичок, которого в поликлинике, может погибнуть практически от всего

О том, куда уходят доктора

В Москве вправду через чур много докторов, и сокращения при реформе неизбежны, но оставлять нужно самых действенных. У нас людей увольняли полностью бездумно — к примеру, пожилых экспертов. Человеку отправляли уведомление об увольнении, позже выплачивали выходное пособие, время от времени большое. Некоторым по закону предлагали свободные должности: к примеру, оперирующему гинекологу с 40-летним стажем — должность санитара морга. Вопрос и в том, как определять эффективность докторов, по причине того, что в России нет метода увеличения квалификации. То обучение, которое имеется, — фикция. Оно так ничего не даёт, что кое-какие эксперты кроме того не приезжают на учёбу и отправляют курьера, дабы дать взятку.

Я закончил вуз пара лет назад, и у меня была сильная группа, 32 человека, но на данный момент лишь семеро в медицине. В то время, когда реформа началась, наш директор заявил, что к нам польются новые кадры. Прошло более полугода, и к нам пришёл один человек.

По окончании реформы кто-то ушёл из медицины по большому счету, кое-какие — с громадным наслаждением. Довольно часто докторов берут фармпредставителями в коммерческие компании. Особенно с радостью уходят из профессии юные. Но имеется и люди, для которых реформа стала жизненной катастрофой. Я знаю случаи суицидов из-за сокращений. Кое-какие всю жизнь занимались весьма узкой сферой и просто не вписались в новую систему.

Имеется те, кто отправился в частные клиники. Но, дабы в том направлении попасть, необходимо быть экспертом высокой квалификации — многие поликлиники берут лишь кандидатов наук. Бывают и исключения. У меня был сотрудник, детский нейрохирург, который пять лет отработал в провинции, а позже переехал в Москву с ребёнком и женой. Одна большая частная клиника пригласила его на собеседование. Он поведал, что может: столько-то операций сделал, столько-то опухолей удалил. Его готовы были взять, но заявили, что ставки детского хирурга нет, и внесли предложение быть пульмонологом. Доктор сказал: Я не могу, я нейрохирург. На что ему ответили: Книжки почитаете и с завтрашнего дня имеете возможность приступать. Он брал на работу книжки, а в то время, когда, к примеру, приходил на вызов к ребёнку с астмой, уходил в ванную мыть руки, открывал там книжку и изучал вопрос. Год так проработал, пока не отыскал место по профессии.

С какого именно рожна доктора должны быть высокоморальными. в случае если, во-первых, они перегружены работой из-за неэффективности системы и, во-вторых, мало получают?

О протестах

Протесты докторов никак не повлияли на ход реформы, по причине того, что их практически не было. Не выплати заработную плат на любом металлургическом заводе во Франции — рабочие Ла-Манш перекроют, дабы перед ними лично президент извинился. У нас никто ничего для того чтобы не сделает, по причине того, что доктора — категория населения, очень зависимая от власти. Докторам довольно много угрожали на протяжении митингов — увольнениями, физической расправой. Наряду с этим во многих государствах доктора — напротив, одна из самых сильных протестных групп, по причине того, что они глубокоуважаемые в обществе люди, каковые делают понятную работу. Вы видели, дабы в России 10 тысяч докторов вышли на демонстрацию против фальсифицированных президентских выборов? Из-за чего они не выходят? По причине того, что они весьма зависимы.

Как сделать чтобы зуб не болел

О заработных платах

У нас весьма обожают осуждать докторов за то, что им не серьёзен человек. А с какого именно рожна они должны быть высокоморальными, в случае если, во-первых, они перегружены работой из-за неэффективности системы и, во-вторых, мало получают? Человек получает 30 тысяч рублей, занимаясь достаточно тяжёлой, время от времени физической работой, и исходя из этого он неизменно думает об этих деньгах.

Как сделать чтобы зуб не болел

По окончании реформы заработную плат не задерживают, но она стала ниже. Среднестатистическая заработная плата в Москве — 35–40 тысяч рублей со всеми премиями. Возможно отыскать докторов, каковые получают 7–9 тысяч рублей. Анестезиолог в столичной поликлинике получает 60–65 тысяч рублей при наличии трёх дежурств в неделю. Но понимаете, что такое дежурство? Ты в данный сутки по большому счету не живёшь. Если ты дежуришь, тебе не хорошо в данный и на следующий сутки. В любую секунду смогут дёрнуть на сложную операцию. Из семи дней в неделю шесть при таком графике — это погружение в преисподняя. Кое-какие мои коллеги работают в бюро медицинских переводов, и для большинства из них это основной источник доходов.

Помимо этого, заработную плат смогут нежданно урезать. Сравнительно не так давно мне говорили такую историю: в поликлинике была рабочая группа Минздрава, госслужащие шли по коридору, а там сидела бабушка. Они у неё задали вопрос: Как лечат тебя, бабушка? Она ответила, что всё не хорошо, врач к ней не подходит, а сестра день назад по матери обругала. Отделение оштрафовали на 1 миллион рублей, с каждого доктора сняли по 15 тысяч. Наряду с этим медицинские главы получают в разы больше докторов и медсестёр.

Сотрудник говорил, что замдиректора поликлиники как-то оставил у них в операционной телефон. Сейчас всем дали заработную плат, и начали приходить эсэмэски с суммами, каковые поступают на счёт. Телефоны рядовых сотрудников и замдиректора поликлиники лежали рядом, и сообщения были такие: 22, 23, 31 и 770 тысяч рублей.

О левых доходах

В то время, когда при Семашко (Николай Александрович Семашко — министр здравоохранения РСФСР с 1918 года. — Прим. ред.) докторам в 15 раз урезали зарплаты, Ленин задал вопрос, не умрут ли они с голоду. Нарком ему ответил: хороший доктор сам себя прокормит. Так и повелось. Нам не нужно платить, кто умный — отобьёт, кто не умный — пускай так и сидит.

Практически в здравоохранении сложилось система, при которой доктор, находясь на рабочем месте, может организовывать свой бизнес. Он арендует кабинет, операционную, инструменты и в обмен на это ведёт приём. Бизнес он устраивает в соответствии со своими представлениями о добре и зле. На мой взор, в этом нет ничего нехорошего, так это устроено во многих государствах. Неприятность в том, что представления о добре и зле у людей различные.

Порядочные доктора не берут взяток, они принимают признательность по окончании лечения, без ценников. В случае если задают вопросы, сколько должен, отвечаешь: какое количество считаете нужным. Нужно относиться ко всем одинаково, вне зависимости от того, может человек заплатить либо нет. Но имеется те, кто уверен в том, что им все обязаны. В большинстве случаев, чем выше человек в социальной иерархии, тем возможнее он так думает. Большая часть государственныхы служащих, топ-менеджеров, высокопоставленных силовиков и членов партии Единая Россия уверены, что им всё должны делать по высшему разряду, только бы лишь они никуда не пожаловались. Ну, необходимо преодолевать естественную брезгливость по отношению к ним, по причине того, что больные для доктора должны быть равны.

Возможно поступать напротив и делать из лечения большой нелегальный бизнес. В большинстве случаев это выглядит так: приходит человек на операцию, без которой он погибнет. Ему говорят: Хорошо, мы вас оформим на бесплатную операцию, но вы же сами понимаете. И человек понимает, он говорит: Да-да, сколько я должен? Ещё один метод — более твёрдый. Человека нужно довести до состояния безумного страха. Ему говорят: Хорошо, у вас будет бесплатная операция. Больной уходит, но на операцию его не вызывают. Через полтора месяца у него начинается паралич. Он звонит, ему говорят: Ожидайте. Проходит 14 дней, у него парализует ноги, ему говорят: Ожидайте. Позже, в то время, когда у больного парализует всё, не считая пальцев, которыми возможно набрать номер телефона, ему отвечают: А чего вы желаете, у нас очередь до 2025 года. Он в отчаянии, понимает, что скоро погибнет, и задаёт вопросы, что делать. Сейчас ему возможно назвать любой ценник. Больной борется за своё существование и готов реализовать квартиру, машину, почку и остаться бомжем, только бы жить.

Так система порождает порядочных и непорядочных докторов. В большинстве случаев, руководство закрывает на это глаза. Доктора в данной системе не заинтересованы: она делает их уязвимыми — каждого имеется за что посадить. Если бы я был администратором в здравоохранении, я бы оформил каждого доктора как личного предпринимателя, дабы легализовать левые деньги.

Об применении бригад скорых не по назначению



Два года назад был на острове Кунашир, это спорная территория между японией и Россией. Населяют остров 6 тысяч людей. Так оказалось, что одному моему приятелю пригодилась медпомощь. Я отвёл его в местную поликлинику и поболтал с докторами. Они отлично живут, у них огромные северные надбавки и оснащённые поликлиники.

Действительно, имеется свои неприятности. К примеру, снежные тайфуны зимний период — из-за них нереально никуда улететь. А ещё там время от времени применяют санитарную авиацию для фальшивых вызовов, дабы перелететь из одной точки в другую. Так у них разбился самолёт и погибла вся бригада: акушер, медсестра, анестезиолог, пилот, навигатор. Они летели не на вызов — какому-то пьяному губернатору необходимо было возвратиться с охоты домой.

В Москве скорую время от времени применяют как такси. Значительно чаще чтобы доехать в аэропорт. Оформляется фальшивый вызов, это стоит 3 тысячи рублей. 30 мин. по встречке с мигалками — и ты на месте. Не знаю, как на данный момент, но раньше для некоторых бригад это был единственный метод получить. По окончании смен они занимались таким извозом.

Об образовании

Мы большое количество говорим о негативе в российской медицине, но имеется и положительные стороны, и образование — именно одна из них. Российских докторов ценят за границей, и имеется больные, каковые приезжают оперироваться в Россию из западных государств. Действительно, в некоторых государствах к нам относятся предвзято. В Соединенных Штатах, к примеру, российские доктора — низший сорт, хуже индийцев.

Дело в том, что в западной медицине докторам дают совсем другое образование. Там вузы производят ультраспециалистов, каковые заточены под весьма узкое лечение в рамках протокола. А в России имеется классическая образовательная школа, которая навеяна историей и военной, и социальной медицины. У нас из докторов стараются сделать не узкоспециализированных экспертов — им переадресуются божественные функции. Они есть в праве на всё и исходя из этого не имеют права на ошибку. Имеется и недочёты в образовании. Я считаю, что довольно много времени уделяется классическим правилам. Они должны быть, но необходимо и растолковывать человеку, что медицина — неизменно развивающая сфера, требующая обновления данных.

Коррупция — также громадная неприятность в образовании. Я хорошо обучался и ни при каких обстоятельствах не давал взяток, считал это унизительным для себя. Но были люди, каковые обучались лишь за взятки и нормально взяли диплом. Их уровень грамотности в медицине равен среднему уровню россиянина. Вы понимаете, что печень справа, — вот и они знают. А вот что она делится на правую и левую доли, они уже не в курсе. Такие люди становились докторами, кое-какие из них управляют отделениями.

В то время, когда я обучался, три четверти территории вуза было сдано. Там был автосалон, бильярд с пивом. Какое-то время в столовой неизменно не очень приятно пахло — оказалось, что на верхних этажах вьетнамцы в промышленных масштабах коптили рыбу.

Коррупция имеется до сих пор. Недавно я принимал у четверокурсников-чужестранцев экзамен на английском и столкнулся со студентом, который не сказал ни на одном из известных мне языков. Это был африканец из англоязычной группы, он не сказал ни на русском, ни на английском, на котором официально вели занятия. Я безуспешно пробовал поболтать с ним и по-французски. Я честно пробовал осознать, откуда он, открыл карты Google и просил продемонстрировать страну, но он не смог. Я не понимаю, как он доучился до четвёртого курса. В его зачётке были тройки и четвёрки. Наряду с этим у нас, само собой разумеется, имеется блестящие преподаватели. Я довольно часто вспоминаю своих преподавателей — они у меня время от времени в глазах стоят, в то время, когда я что-то делаю на работе.

Имеется и студенты, каковые обучаются в медицинском вузе в России, дабы уехать. Но, как я сказал, это не верно просто: из-за отличия в образовании диплом необходимо подтверждать, специальность время от времени необходимо кроме того осваивать заново. Сам я уезжать не планирую, мне тут всё нравится: нуар, подъезды, девятиэтажки. Уехать я готов лишь , если мне будет угрожать опасность. В случае если прекрасно устроиться в России, возможно многого достигнуть в хирургических профессиях, но наряду с этим необходимо большое количество вертеться.

В то время, когда я обучался, три четверти территории вуза было сдано. Там был автосалон, бильярд с пивом, на верхних этажах вьетнамцы в промышленных масштабах коптили рыбу

Об отсутствии стандартов в медицине

В России вопиющее отсутствие стандартов: в одной поликлинике лечат как в Европе, а в другой — как в восемнадцатом веке. У нас на различных этажах одной поликлиники смогут быть блестящее и страшное отделение. В одном десятилетиями делают одну и ту же дефектную операцию — все мрут, но доктора уверены в том, что так и должно быть. А другое отделение куда-то пытается. Всё это зависит от каждого конкретного человека, от неповторимых изюминок коллектива, сильного фаворита, который задаёт стандарты, от учеников, каковые занимаются самообучением и мотивированы.

Хорошие эксперты знают: чем больше они могут, тем дороже они стоят. Исходя из этого многие стремятся повысить квалификацию самостоятельно, не смотря на то, что имеется и ограничения. Первое — ужасное знание иностранных языков. Без хорошего английского нельзя работать доктором, по причине того, что медицина, к примеру, в моей профессии радикально обновляется каждые два года в связи с техническим прогрессом. Если не читать литературу, не ездить на конгрессы, возможно утратить квалификацию за четыре-шесть лет. Ты будешь делать дефектную операцию, кроме того не понимая, что она дефектная. Второе ограничение — то, что улучшать свои знания дорого. Подписки на нейрохирургические журналы стоят 200–300 евро, а это месячная заработная плат некоторых докторов. Поездки на конференции, обучающие программы — это вложения в тысячи евро. Исходя из этого, в случае если доктор хорошо получает, он не будет брать себе пять дорогих автомобилей, а улучшит квалификацию и станет высококлассным профессионалом .

О нагрузке

Имеется стандарты — число больных, которых доктор должен обслужить за рабочий сутки. У большинства экспертов вправду имеется всего 15–20 мин. на человека, и большинство этого времени уходит на заполнение документации, по причине того, что в большинстве поликлиник нет электронной системы. Доктор попадает в дурное положение: он и выполнить норматив не имеет возможности, и не выполнить не имеет возможности. Запрещено запломбировать зуб за четверть часа, но нужно. Если ты будешь делать быстро, то будешь делать не хорошо, и на тебя начнут жаловаться. Если ты будешь делать медлительно, то не будешь успевать.

Я работаю в плановой хирургии, у меня нагрузка громадная, но мне она нравится. В экстренной хирургии нагрузка не редкость достаточно важной. По окончании череды увольнений бывали ситуации, в то время, когда докторам приходилось выбирать, кого выручать. К примеру, на дежурстве было два анестезиолога, а остался один. Поступает четыре травмы, каковые требуют операций. Анестезиолог может сделать два наркоза: за двумя столами ещё возможно следить, а за тремя уже запрещено. И вот он выбирает, кто остаётся ожидать операции до утра и с высокой долей возможности погибнет, а кто должен жить.

Думаю, медицинские госслужащие в курсе данной ситуации, но, вероятнее, это лучшее, что возможно на данный момент. Нельзя сказать, что они совсем ничего не делают, из реалий, а реалии драматичны.

В России кое-какие доктора занимают свою должность продолжительнее. чем нужно, по причине того, что обычной пенсии нет и им нужно получать

Об операциях, каковые делают пожилые доктора

В России кое-какие доктора занимают свою должность продолжительнее, чем нужно, по причине того, что обычной пенсии нет и им нужно получать. Не смотря на то, что мотивация хирурга, само собой разумеется, не только в этом, — но и в получении божественных функций на протяжении операции.

В мире не так много, скажем, нейрохирургов, каковые работают по окончании 65 лет. В этом возрасте они с огромным наслаждением прекращают оперировать, по причине того, что знают, что делают это хуже, чем юные: руки не те. И нормально едут выпивать Секс на пляже на своей вилле. У наших докторов таких вилл нет. Я знаю хирургов, которых практически заносят в операционную, по причине того, что они уже ходить не смогут.

О больных, каковые лечат сами себя

У больного в нашей системе здравоохранения имеется пара выходов. Первый — на всё забить и погибнуть. К примеру, он приходит к доктору с заболеванием Паркинсона, а его лечат не тем препаратом. Больной в какой-то момент обездвиживается и умирает. Либо у человека инфаркт миокарда, но его доктор не знает, что нужна вторичная профилактика аспирином. У нас огромная часть людей умирает от повторных инфарктов, по причине того, что доктор не в курсе, что нужно назначить ацетилсалициловую кислоту.

Второй выход, для живучих — искать альтернативные пути. В случае если у человека имеется деньги, он идёт в частную клинику. И не смотря на то, что никаких гарантий там нет, человеку обеспечат хотя бы минимум. Ещё один вариант — пробиться в стационар. Именно там работают наиболее квалифицированные доктора, каковые сталкиваются со сложными случаями и вынуждены заниматься сложной дифференциальной диагностикой.

Сравнительно не так давно у меня был больной с гнойным спондилодисцитом. Ужасная заболевание, смертность — 30–40 %. Всё началось с того, что у больного встала температура. Приехала неотложка, доктора измерили температуру и послали в поликлинику. Человек пожилой, живёт с супругой, в поликлинику пойти не смог. На следующий сутки у него температура 42, опять позвонили в скорую, но там дали совет привести к врачу на дом. Пришёл терапевт и высказал предположение, что у больного, возможно, пневмония либо пиелонефрит, выписал антибиотики и жаропонижающее и заявил, что госпитализировать не имеет возможности, по причине того, что это просто температура. Полтора месяца человек болел и не умирал.

В итоге бабушка просто загуглила симптомы и осознала, что у мужа спондилодисцит. Тогда она отыскала в интернете методы лечения, приобрела в аптеке антибиотики, каковые попадают в кость, и начала независимое лечение. По окончании у больного произошёл тромбоз глубоких вен голени, но она опять стала гуглить и отыскала нужный препарат. Так бабушка полгода лечила супруга и, что самое забавное, вылечила его. Ко мне она пришла, дабы задать вопрос, где пройти реабилитацию. Практически человек заменил собой всю систему, которая выстроена для него.

Из данной ситуации возможно сделать таковой вывод: в неотложке должны быть хорошие диагносты и не должно быть формального отношения. А это значит, что доктор не должен работать вопреки.

О политике страны

Я, само собой разумеется, не считаю, что у власти находятся жестокие маньяки, но время от времени мне думается, что госслужащие делают ставку на заболевания, по окончании которых возможно поправиться. К примеру, в России удаётся наладить систему сосудистых центров. Уровень качества помощи больным с инфарктом миокарда либо с инсультом в Москве отстаёт от других городов мира, но оно драматически уменьшилось за последние годы. Из-за чего? Через два-три месяца по окончании инфаркта человек может работать, платить налоги и голосовать. С этим же связана система помощи на дорогах: в стране создали сеть децентрализованных поликлиник, каковые быстро эвакуируют пострадавших. В противном случае они истекут кровью, а так ты их вылечил, и они дальше платят налоги.

Одновременно с этим у нас имеется люди, для которых ничего не изменяется, — неизлечимо больные, больные, каковые нуждаются в паллиативной помощи, и онкобольные, которым необходимо обезболивающее. Другими словами власти делают вид, что на данный момент всё улучшат, по причине того, что очередной генерал застрелился от рака, но плевать все на него желали. По данной же причине не делают ничего для адаптации калек детства, система к ним развёрнута спиной. На основании этого возможно высказать предположение, что власть поделила людей на тех, кто ей нужен, и тех, кто нет.

О ситуации в регионах

За последние годы было пара программ модернизации оборудования. Они вдохнули что-то свежее в региональную медицину, но на данный момент этого нет. Денег в провинции платят немного, работа тяжёлая. Довольно часто не достаточно лекарств и докторов. Огромную территорию может обслуживать один хирург. Доктор приехал по окончании университета в родной посёлок, у него имеется 10 книжек, и он делает всё: роды, кесарево, трепанации, аппендициты, опухоли. Он же животных оперирует. С коровой, к примеру, произошёл заворот кишок — открыл книгу, почитал, где у неё что находится. Человека разрезает, что, корову не разрежет?

Ехать работать в отдалённые регионы не желает никто: мало денег, нет леваков, довольно часто докторам приходится жить натуральным хозяйством. Да что работать, там по большому счету люди не весьма желают жить. Пара моих привычных стали жертвами проекта по направлению медиков в отдалённые пункты. Доктор уезжал в мелкий город, а для жизни ему давали подъёмные деньги, 3 миллиона рублей. Вместо пять либо семь лет он должен был там отработать. Многие на это купились, а позже сожалели.

Об инфаркте как основной причине смертности

Инфаркт — основная обстоятельство смертности в России и мире. Люди же должны от чего-то умирать. К примеру, черепахи умирают от гепаторенального синдрома, у них отказывают почки и печень в один момент. А слоны умирают от голода, по причине того, что у них высокая длительность жизни, в ходе которой стираются резцы. Животные свойство действенно перематывать пищу. А грыжи дисков, каковые я оперирую, видятся у людей так же довольно часто, как у кенгуру и у такс, а больше ни у кого из животных их не бывает. У человека сердечно-сосудистая система — не сильный звено, и она делается всё более не сильный, по причине того, что люди меньше двигаются и больше едят некачественную пищу.

В случае если сказать о медицинских обстоятельствах высокой смертности от инфарктов, то необходимо подчеркнуть неправильную помощь по окончании приступа. Люди, пережившие инфаркт, не получают несложных препаратов, каковые снижают риск повторного приступа. Обидно это констатировать, по причине того, что за границей десятки тысяч докторов и больных рисковали, дабы внедрить новый способ лечения, а в России человеку, выписавшемуся из поликлиники, дают нитроглицерин, как в 1960-е годы.

Ещё одна неприятность — несвоевременные операции. В огромном числе случаев возможно сделать профилактическую операцию, стентирование коронарных артерий. У человека, к примеру, приступы стенокардии — по окончании того как он пройдёт громадное расстояние, у него боли в груди. Человеку делают ЭКГ и диагностируют стенокардию. Что затем делает российский терапевт? Он даёт больному нитроглицерин в зубы и говорит: Ты, дед, носи с собой эти пилюли и выпивай, в то время, когда станет не хорошо. И посиди, не ходи большое количество. Нитроглицерин вправду расширяет сосуды. Больной так совершает, а в какой-то момент умирает.

А как необходимо делать? У человека необходимо взять анализ крови и взглянуть холестерин и индекс атерогенности. Взглянуть по шкалам, к какой категории риска он относится. Принадлежность к определённой группе риска в совокупности с болями в груди являются показаниями к коронарографии. Человеку вводят внутривенно контрастное вещество и наблюдают, как заполняются сосуды, а ещё делают УЗИ сосудов шеи. Находят бляшки в коронарных артериях и делают стентирование — под местной анестезией через бедро вводят расширяющий стент, который расширяет артерию и стабилизирует бляшку. По окончании таковой операции у больного не будет инфаркта миокарда и инсульта и он проживёт на 15 лет продолжительнее. Причём это будут не годы доживания, а годы обычной жизни. Так делают везде, не считая России.

О диспансеризации и раке молочной железы

Я знаю случай, в то время, когда невролог на протяжении диспансеризации отыскал опухоль в голове ребёнка. Он начал наблюдать рефлексы мальчика, заметил, что что-то не так, дал совет сделать МРТ, и на протяжении изучения распознали опухоль. Больше я не припомню историй, в то время, когда диспансеризация как-то помогала. Я по большому счету не знаю, какого именно характера должна быть диспансеризация, дабы она не была формальной (в 2013 году Минздрав запустил программу диспансеризации, на которую выделяют около 80 миллиардов рублей в год. — Прим. ред.).

В Японии ужасные онкологические риски, это их генетическая особенность. Там рак прямой кишки видится в 17 раз чаще, чем у европейцев. Исходя из этого у них весьма твёрдые меры, и раз в полгода японцы проходят обследование. Больного погружают в лёгкий наркоз, и мин. 20 доктора эндоскопом залезают во все вероятные отверстия. Человеку делают гастроскопию, колоноскопию, бронхоскопию, дамам — гистероскопию, и берут все анализы. Это твёрдая практика: в то время, когда министр транспорта своевременно не прошёл диспансеризацию, его сразу же выгнали с работы. Ни один трудоспособный японец не имеет возможности избежать этого.

В России диспансеризация похожа на требование принести справку в бассейн. Я раньше их брал, а на данный момент сам себе выписываю. Кроме того в случае если наступят хорошие времена и появится возможность проводить диспансеризацию нормально, потребуются огромные агитационные усилия. Необходимо растолковать людям, что это вправду принципиально важно: не для галочки, а дабы ты не умер. В большинстве случаев больной идёт на приём, в то время, когда уже чувствует себя не хорошо. В случае если сделать предупредительный осмотр в России обязательным, система этого не выдержит. В случае если внезапно нагрузка на биохимическую лабораторию поликлиники увеличится в 25 либо 250 раз, она будет филиалом ада.

Как сделать чтобы зуб не болел

В своей ежедневной работе никаких результатов диспансеризации я не вижу. У всех своих больных я задаю вопросы о том, какие конкретно у них были болезни и операции. Не помню, дабы человек поведал, что ему что-то прооперировали по окончании осмотра на протяжении диспансеризации. Я принимаю профилактические меры на своём уровне. Каждому больному я растолковываю простые факторы риска. В случае если у человека был инфаркт, я задаю вопросы, принимает ли он определённые препараты. Дамам я между делом задаю вопрос: Вам 53 года, вы были у маммолога? В случае если нет, я растолковываю, что хорошо бы, дабы взглянули молочную железу. Многие об этом определят в первый раз.

Недавно ко мне пришла дама, у которой нашли метастаз в позвонке. Это любимый очаг метастазирования рака молочной железы. Юная дама, 45–47 лет, хорошо одетая. Я задал вопрос её: Массу тела утратили? Она ответила: Да, десять килограммов за три месяца. — Слабость имеется? — Да, утомляемость, температура, на работу еле хожу. — А на груди у вас ничего нет? — Ну просто какой-то прыщик. Снимает кофту, а у неё там ужасная раковая опухоль с распадом, источающая гной, кровь, пахнущая гнилью. Я сдержал агрессию, но мне хотелось сказать: Что по большому счету с тобой не так? А она ответила: Ну это же прыщик, я его мазала левомеколем, а ко доктору не было времени сходить.

Это обычная история с раком молочной железы. Она растолковывает увлекательную статистику: метастатический рак в четыре раза чаще выявляют как раз у незамужних дам, по причине того, что их грудь никто не видит. Человек с собственным недостатком.

А ещё я как-то сидел со привычной в баре и увидел, что по окончании второй бутылки водки у неё пожелтели глаза. Я задал вопрос, в далеком прошлом ли так происходит. Она ответила, что уже лет десять. Оказалось, что у неё хронический гепатит с фиброзом печени. Человек просто не подмечает свой недостаток, не желает думать о том, что он нездоров.

Как сделать чтобы зуб не болел

О работе в стиле доктора Хауса

У меня был больной, помощник директора весьма большой компании. Ко мне он попал, в то время, когда лечился уже второй год подряд. Он прошёл все круги ада и тратил на лечение все свои деньги. Лишь спустя четыре месяца лечения меня нежданно осенило, что супруга травит его мышьяком. Позже это подтвердили анализы. Бывают ситуации, в то время, когда нужно сидеть с человеком и долго думать, — таковой вот Врач Хаус. Но это случается редко, а большинство работы — соблюдение протоколов и правил.

В России диспансеризация похожа на требование принести справку в бассейн. Я раньше их брал, а на данный момент сам себе выписываю

Статьи по теме